Улица клубилась, визжа и ржа.

                    Похотливо взлазил рожок на рожок.

                    Вознес над суетой столичной одури

                    строгое -

                    древних икон -

               20 чело.

                    На теле твоем - как на смертном одре -

                    сердце

                    Дни

                    кончило.

                    В грубом убийстве не пачкала рук ты.

                    Ты

                    уронила только:

                    "В мягкой постели

                    он,