целовала, плача, слякоть.

                    Кричу кирпичу,

                    слов исступленных вонзаю кинжал

                    в неба распухшего мякоть:

                    "Солнце!

               20 Отец мой!

                    Сжалься хоть ты и не мучай!

                    Это тобою пролитая кровь моя льется дорогою

                                                      дольней.

                    Это душа моя

                    клочьями порванной тучи

                    в выжженном небе

                    на ржавом кресте колокольни!